Как приключения коровы Красульки вылились в обвинительные заключения для журналистов

Главный редактор газеты "Народный журналист" обратилась в "Фонд помощи журналистам имени Михаила Бекетова" с просьбой об оказании юридической помощи.

В Курске завершено расследование уголовного дела по статье «Клевета в отношении судьи, в связи с рассмотрением дела в суде». Материалы с утвержденным обвинительным заключением направлены в суд, перед которым предстанет экс-депутат областной думы и главный редактор газеты «Народный журналист» Ольга Ли, которая в опубликованной статье «Заявление о привлечении прокурора области Филимонова к уголовной ответственности» обвинила судью в умышленном нарушении основополагающего принципа правосудия — принципа презумпции невиновности при рассмотрении дела об административном правонарушении.

За три месяца до написания статьи Ольга Ли пробовала решить больной вопрос не прибегая к громким публикациям. Тогда она отправила в генеральную прокуратуру заявление о привлечении к уголовной ответственности прокурора Курской области Филимонова, за злоупотребление служебным положением в форме бездействия. Однако «вершители судеб» не нашли ничего лучшего, как отправить заявление на рассмотрение… самому Филимонову. Стоит ли удивляться, что упомянутый фигурант в статусе прокурора не счел нужным признавать вину, более того, в административном правонарушении (сфальсифицированном, по мнению Ольги) была обвинена корреспондент возглавляемой Ольгой газеты.

 

В тексте статьи «Заявление о привлечении прокурора области Филимонова к уголовной ответственности», опубликованной в номере газеты «Народный журналист» за сентябрь-октябрь 2015 года, Ольга Ли, желая все-таки добиться справедливости и защитить младшую коллегу, так описала нелицеприятную ситуацию, в которой судья выносила приговор: «...бывший прокурор судья Ленинского районного суда Шурова, которая в ходе рассмотрения административного дела кричала, как хабалка, и признала виновной коллегу еще до ознакомления с материалами дела ...». Именно эти строки стали основной причиной, по которой вышеупомянутая судья подала в прокуратуру заявление с требованием провести проверку и наказать журналистку за слова, которые, якобы, порочат её честь, достоинство и профессиональную репутацию. Всего более Шурову задела та часть, где констатируется, что она «признала виновной коллегу еще до ознакомления с материалами дела ...». А вот то, что она «кричала, как хабалка» во время разбирательства дела, видимо, на профессиональной репутации никак не отражается.

Признала или не признала преждевременно представитель курской Фемиды вину младшей коллеги Ольги Ли Анны Башмаковой? Кричала или не кричала Шурова во время рассмотрения дела. На 162 страницах обвинительного заключения, содержание которого более похоже на  пьесу для театра абсурда или сюжет для комедийного спектакля, нежели на серьезный юридический документ, ситуация несколько проясняется.
Удивительная история с невероятными приключениями двух молодых женщин и коровы началась, по-видимому, когда наивные сотрудники редакции газеты «Народный журналист» захотели поучаствовать в развитии родного края. На свою беду, они решили реализовать проект «Подворье», для того что бы привлечь людей к прелестям сельского хозяйства в кризисный и оттого нелегкий, период времени. Для этой цели журналисты газеты скинулись по сравнительно небольшой сумме и приобрели корову и некоторую живность помельче. Разместить нехитрое хозяйство журналисты решили на участке земли, приобретенной в частное пользование пару лет назад корреспондентом газеты Анной Башмаковой. Денег на развитие участка у девушки не было, а потому к идее использования его под коллективный сельскохозяйственный проект Анна отнеслась с энтузиазмом. Для разворачивания проекта там была оперативно обустроена конюшня, однако проблемы начались там, где не ждали. Земельный надел Башмаковой, находящийся, казалось бы, совсем не далеко от Курска, в деревне Духовец, оказался труднодоступным для участников «Подворья» по причине отсутствия у них личного автотранспорта. Общественный же транспорт по непонятным причинам отсутствовал, причем, об этом факте умолчали во время продажи участка. Разобравшись в хитросплетениях должностных обязанностей тех, на ком лежали обязательства по организации общественного транспорта, журналисты поняли, что к участку, где находилась их корова и прочая живность, проезда может не быть еще долго, что нарушает их конституционное, законное право в полной мере распоряжаться собственным имуществом. При этом правоохранительные органы этот вопрос абсолютно не волнует.  В итоге труднодоступности хозяйства, погибли кролики и другая мелкая живность. Оказалась в крайне тяжелой ситуации любимица коллектива – корова Красулька. Из-за невозможности проезда к участку «возникла угроза ее жизни и здоровью». Именно тогда ребята решили хоть как-то обозначить свои проблемы.

В итоге вместо помощи активисты-общественники получили от прокуратуры аж два дела. Одно – административное на Башмакову. Просьба о помощи для последней оказалась наказуема штрафом и лишением свободы на несколько суток. Попытка же заступиться за нее закончилась для Ольги Ли уже уголовным делом. Повторюсь, что рассмотрение дела обвиняемой Башмаковой вполне достойно быть разыгранным на сцене. Обвинительное заключение подробно повествует о злоключениях внештатного корреспондента Башмаковой вместе с упомянутой коровой в центре Курска, однако вина девушки «вырисовывается» из другого аспекта. Для того, чтобы передать абсурдность происходящего, я привожу фрагменты из обвинительного заключения. Из текста исключены обрывочные фразы и восклицания, а также реакция судьи на реплики третьих лиц. Итак, диалог судьи и подсудимой:

СУДЬЯ: Докладываются материалы дела. В суд поступил протокол в отношение Башмаковой, в котором указано, что двадцать шестого мая, в 18:20, около дома 21 по улице Ленина города Курска, около здания прокуратуры Курской области, Башмакова, проводила одиночный пикет, привязав к дереву корову, используемую в качестве средства наглядной агитации. Тем самым, создала помехи движению пешеходов. На неоднократные требования сотрудников полиции прекратить противоправные действия, подпадающие под состав административного правонарушения предусмотренного частью 3 статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях, не реагировала….

СУДЬЯ: Так, слушаем вас. Вину не признаете. Рассказывайте.

БАШМАКОВА: Нет, одиночный пикет не проводила, корову не привязывала, шла рядом, привязывали другие люди.

СУДЬЯ: Скажите пожалуйста, а что ж Вам известно? Кто привел эту корову?

БАШМАКОВА: Мне это неизвестно...

СУДЬЯ: Скажите нам, пожалуйста, когда вы подходили к зданию  прокуратуры, корова уже была привязана?

БАШМАКОВА: Нет.

СУДЬЯ: А где она была?

БАШМАКОВА: Не знаю.

СУДЬЯ: А кто ее туда привел... привязал?

БАШМАКОВА: Я не знаю этих лиц.

СУДЬЯ: Ну, там были какие-то другие люди?

БАШМАКОВА: На улице был... были люди, естественно.

СУДЬЯ: Корова не была привязана? Так?

БАШМАКОВА: Да.

СУДЬЯ: Корова не была привязана... Так, вы ее гладили, когда она не была привязана?

БАШМАКОВА: Да.

СУДЬЯ: Вы зачем в прокуратуру шли?

БАШМАКОВА: Отнести заявление.

СУДЬЯ: Какое? Вот это, которое тут в материалах дела есть?

БАШМАКОВА: Да.

СУДЬЯ: А скажите пожалуйста, в связи с чем вы написали это заявление?

БАШМАКОВА: Потому что мне было жалко корову. В заявлении указано, что я прошу ее кормить, поить и доить.

СУДЬЯ: Подождите... Кормить, поить... Сейчас открою ваше заявление. Вы вообще, с каким заявлением шли в прокуратуру? Вот оно заявление, и я не знаю, одно у вас или другое еще там было. «В связи с невозможностью проезда к моему дому, в деревню Духовец, Московского Сельского Совета, Курского района, Курской области, вынуждена оставить вам на содержание корову. После восстановления моих конституционных прав распоряжаться своим имуществом, в частности обеспечения проезда к моему жилищу, в деревню Духовец Моковского - Сельского Совета, Курского района, Курской области, прошу вернуть мою корову Красульку. Корова нуждается в трехразовом питании, дойке три раза в сутки и поддержании чистоты. Башмакова, вот скажите нам, пожалуйста, вы там оказались как, около прокуратуры?

БАШМАКОВА: Я относила заявление. То, которые вы сейчас зачитали. Корова не моя, я от ее собственника...

СУДЬЯ: Подождите...

БАШМАКОВА: Я собственник части коровы.

СУДЬЯ: В заявлении в прокуратуру... Скажите нам, пожалуйста, значит, вот в связи с чем вы писали, корова не ваша...э... около прокуратуры вы оказались случайно...

БАШМАКОВА: Да не случайно, я несла заявление целенаправленно в приемную.

СУДЬЯ: Кто тогда привел по вашей просьбе корову, возникает вопрос?

БАШМАКОВА: Не по моей просьбе, кто эти люди - я не знаю.

СУДЬЯ: Корова ваша?

БАШМАКОВА: Частично да...

СУДЬЯ: Что значит частично ваша?

БАШМАКОВА: Документов на нее, не моя корова.

СУДЬЯ: Нет, что значит частично ваша?

БАШМАКОВА: Корова редакции.

СУДЬЯ: Корова принадлежит редакции?

БАШМАКОВА: Да.

СУДЬЯ: И что она делала, корова, э… на э… на Ленина 21?

БАШМАКОВА: Сотрудники полиции объяснят.

СУДЬЯ: Мне не надо что бы объясняли сотрудники полиции! В... в отношении вас составлен протокол, извольте, пожалуйста, ответить на вопросы суда. Вот я вас спрашиваю!

БАШМАКОВА: Я не знаю, что она там делала!

СУДЬЯ: Подождите, Анна Александровна! Логика в ваших объяснениях присутствует? Я ее пока не вижу. Вот эээ... вы пишите заявление... Зачем вы пишите заявление, о том, что вы не можете подъехать в деревню Духовец?

БАШМАКОВА: Там находится мой участок.

СУДЬЯ: В Духовце находится участок... Один участок?

БАШМАКОВА: Да.

СУДЬЯ: Один участок. Там нет строений?

БАШМАКОВА: Там есть коллективное строение.

СУДЬЯ: Какое коллективное строение?

БАШМАКОВА: Конюшня.

СУДЬЯ: Конюшня. Кто там содержится, в этой конюшне?

БАШМАКОВА: Корова. Содержалась.

СУДЬЯ: Там содержалась корова. Скажите пожалуйста, у вас есть документы на этот участок?

БАШМАКОВА: Есть.

СУДЬЯ: Какой?

БАШМАКОВА: Свидетельство о праве собственности.

СУДЬЯ: Что там написано? Вы единственный собственник? Или она принадлежит на праве общей совместной или долевой собственности?

БАШМАКОВА: У меня есть полномочия на один участок...

СУДЬЯ: Это значит получается, корова ваша?

БАШМАКОВА: Нет.

СУДЬЯ: А чья тогда она? Вы знаете, я не понимаю… эээ... значит, живем там, там находится участок, там завели корову... Возникает вопрос: зачем привели корову в прокуратуру? …

Препирание судьи и защитника. Дальнейший диалог:

СУДЬЯ: Зачем вы пришли с этой коровой?

БАШМАКОВА: Я пришла не с коровой, а с заявлением.

СУДЬЯ: Вы пишите, вы пишите тут оста... оставила, вынужденно оставляю вам на содержание корову, вы за себя пишите, вы понимаете? Вы не пишите за кого-то, вы пишите, что вы оставили корову, и просите ее содержать и еще и ухаживать. Вы вообще отдаете себе отчет, в том, что вы делали?

БАШМАКОВА: Это письмо должно было быть от редакции. Я написала его от себя, считая, что это одно и тоже.

СУДЬЯ: Хорошо, считаете одно и тоже. Дальше пошли, вы считаете это нормально?... Я вот у вас сейчас пытаюсь спросить, вы, вообще... ммм...вы вот, молодая девушка, вы как считаете это нормально, кроме подачи заявления, привести корову?

БАШМАКОВА: Я ее не приводила.

СУДЬЯ: Неважно кто приводил. Я у вас спрашиваю. А зачем вы такого содержания написали заявление?

БАШМАКОВА: Я просто просила прокурора ухаживать за коровой.

СУДЬЯ: На основании чего?

БАШМАКОВА: На основании того, что он не обеспечил выполнение моих конституционных прав.

СУДЬЯ: Каких?

БАШМАКОВА: Невозможность проехать ...

СУДЬЯ: Это конституционная ваша обязанность?

БАШМАКОВА: Распоряжаться своим имуществом…

СУДЬЯ: Непонятно...Логика...аш... Переполняет, в ваших объяснениях.

Итак, кому-то этот диалог может показаться смешным и странным. Однако у главного редактору газеты «Народный журналист» сложилось иное мнение. В результате абсурдного дела ее младшую коллегу приговорили к наказанию. Анна Башмакова должна была провести несколько дней в заключении и выплатить штраф, сумма которого превышала размер месячного заработка девушки. Между тем, даже по обнародованному диалогу не просматривается ни судейского хладнокровия, ни стремления разобраться в беде подсудимой, а вместо этого Анну Башмакову обвинили в неповиновении работникам полиции, а к ее показаниям судья отнеслась, на мой взгляд, весьма предвзято. Что весьма наглядно показывает следующая выдержка из обвинительного заключения:

СУДЬЯ:  Я у вас не это спрашиваю. Я у вас спрашиваю, как вы считаете, законно ли было требование сотрудников полиции, в связи с нарушением вами э-э закона, проследовать в первый отдел полиции для дачи объяснений?

БАШМАКОВА: Нет, незаконно, я ничего не нарушала.

СУДЬЯ: Незаконно. Вы считаете, что ничего не нарушили.

БАШМАКОВА: Да, я ничего не нарушила, и мне не объяснили, за что меня задерживают.

СУДЬЯ:  Угу. Скажите, пожалуйста, и что, не объяснили? Не объяснили. А вот сотрудники полиции, которые все опрошены, они пишут, что они эээ…, мало того, что объяснили, ещё представились вам и попросили присесть в машину и доехать до первого отдела.

БАШМАКОВА: Мне никто не представился, мне махнули вот так, корочкой. Я попросила показать.

СУДЬЯ:  А почему вы, мы вам должны верить?

БАШМАКОВА: А почему им должны верить?

Не будучи юристом, я с точностью не скажу, кому обязана доверять судья. Однако кажется мне, что поскольку презумпцию невиновности никто не отменял, к словам подсудимой, опровергнуть которые пытаются лишь полицейские, все-таки можно было отнестись со вниманием. Тем более, что при внимательном прочтении выясняется, что Анна спокойно показала документы первому полицейскому, который ей действительно представился. Да собственно и полицейские-то вроде бы существуют для того, чтобы оберегать спокойствие граждан. Или в Курске с этим обстоит как-то наоборот? Замечу, что в судебных документах отсутствуют заявления граждан о том, что корова нарушила чей-то покой. Ну, кроме полицейских, опять же… Что же касается Анны Башмаковой, то как очевидно из обвинительного заключения, повод для ее задержания изначально вызывает сомнения. Сама судья зачитала показания дежурного прокуратуры, которые звучат следующим образом: «В 18:06 ко мне подошла девушка, одетая в белую блузку и белые джинсы и попросила, что бы у нее приняли заявление, кто-нибудь из работников прокуратуры. Я пояснил девушке, что прокуратура работает до восемнадцати часов, и что заявление сегодня у нее принять не смогут…

Девушка требовала вызвать старшего работника прокуратуры. После этого, я позвонил... эээ... позвонил старшему и попросил вызвать экипаж. После этого к прокуратуре подъехал экипаж сотрудников первого отдела и они стали разбираться по данному случаю».

Другими словами, в ответ на попытку отдать заявление в прокуратуру Анна Башмакова получает наряд полиции. Сдается мне, что похожий инцидент сейчас получил большой резонанс в Липецкой области. Российский президент был  возмущен, что по постановлению судьи гражданин привлекался к ответственности за обращение в прокуратуру. «От таких вещей, когда я смотрю, у меня волосы оставшиеся дыбом встают», — сказал Владимир Владимирович.

Не цитируя дальнейшие протокольные перлы, скажу только, что в деле имеется как аудиозапись проходящего «разбирательства» в суде, так и видеозапись событий у прокуратуры в тот памятный день, когда Анна Башмакова была принудительно вывезена с места событий  полицейскими. Последние дружно свидетельствуют о предельной корректности их действий, однако вынужденный вызов медиков к Анне и фиксация ушибов на теле девушки дают повод в этом усомниться. Правда, к сожалению, лишь для стороннего зрителя. Судья Шурова же лишь констатировала, что Анне после принудительной доставки в полицию не нужно было ложиться на стационарное лечение. Видимо это и есть главная заслуга полицейских, из-за которой их слова удостоились большего доверия, нежели подсудимой. В деле так же присутствуют показания защитника Анны, который как раз абсолютно спокойно излагает версию событий и согласно ей в поведении Башмаковой гораздо меньше моментов, вызывающих недоумение.

Автор этого материала, к сожалению или к счастью не присутствовал на этом весьма занимательном судилище, и не может с точностью сказать кричала ли судья Шурова во время его рассмотрения как хабалка, или повышенный тон был схож с чем-то иным. Не может и констатировать, было ли принято абсурдное решение об административном наказании до завершения разбирательства либо же оно появилось позже. Однако тот факт, что славные правоохранительные органы города Курска в течение полугода активно занимаются приключениями несчастной коровы Красульки и озабоченными ими сотрудниками редакции «Народный журналист» вызывают как минимум вопросы. Все большее и большее количество «свидетелей» втягивается в увлекательное обсуждение того, была ли привязана Красулька у Курской прокуратуры или не была. И если да, то кем именно. На базе этих «ценных свидетельств» плодятся тома административных и уголовных дел.

Возникающие в этой связи вопросы в меньшей степени касаются судебного производства, и звучат примерно следующим образом:

- Обязательно ли жителям Курска извещать президента РФ для подачи заявления в прокуратуру, чтобы при этом дежурный не вызвал наряд полиции?

- Могут ли граждане РФ оспорить необходимость выплаты налогов на зарплаты участникам подобных «дел»?

Анна Мохова