Судьба Царя – судьба России

"Судьба Царя – судьба России. Радоваться будет Царь, радоваться будет и Россия. Заплачет Царь, заплачет и Россия, а... не будет Царя, не будет и России. Как человек с отрезанной головой уже не человек, а смердящий труп, так и Россия без Царя будет трупом смердящим"...

(Старец Анатолий Оптина Пустынь)

Что представлял Собою Государь Император?

Это был прежде всего богоискатель, человек, вручивший Себя безраздельно воле Божией, глубоко верующий христианин высокого духовного настроения, стоявший неизмеримо выше тех, кто окружал Его и с которыми Государь находился в общении. Только безграничное смирение и трогательная деликатность, о которых единодушно свидетельствовали даже враги, не позволяли Государю подчеркивать Своих нравственных преимуществ пред другими... Только невежество, духовная слепота или злой умысел могли приписывать Государю все то, что впоследствии вылилось в форму злостной клеветы, имевшей своей целью опорочить Его, поистине, священное имя. А что это имя было действительно священным, об этом свидетельствует, между прочим, и тот факт, что один из социалистов-революционеров, еврей, которому было поручено обследование деятельности Царя, после революции, с недоумением и тревогою в голосе, сказал члену Чрезвычайной Следственной Комиссии А.Ф. Романову: "Что мне делать!  Я начинаю любить Царя"... Не повторение ли это слов разбойника на Голгофе?! Не голос ли Иуды: "распяли Кровь Неповинную?!"

  

Общее состояние России перед первой мировой войной

Автор: Юрий Булычев

Если судить о предвоенном положении Российской империи с внешней стороны, то мы должны будем признать, что на двадцатом году царствования Николая Второго страна достигла невиданного в ней ранее процветания. За двадцать лет население империи увеличилось на 50 млн. человек или на 40 %, причем естественный прирост превышал 3 млн. в год. Наряду с естественным приростом, говорящем о растущей жизненной силе нации, существенно повысился общий уровень благосостояния. Так, например, сумма вкладов в сберегательных кассах, сосредоточивающих деньги трудящихся слоев, возросла с 330 300 000 руб. в 1894 г. до 2 236 000 000 руб. в 1914. Сумма же вкладов в мелких кредитных учреждениях на кооперативных началах увеличилась к 1917 году сравнительно с 1899 годом на 800% и составила 620 000 000 рублей 1. Россия была главной кормилицей Европы. В 1913 г. урожай главных злаков у нас был на 1/3 выше, чем в Аргентине, Канаде, США вместе взятых. До революции хлеб в России почти ничего не стоил. Он давался даром в ресторанах, а на вокзалах свободно лежал на столах в залах ожидания, где всякий мог бесплатно наесться досыта 2 . Вместе с ростом сельскохозяйственной мощи империи, в ней стремительно развивалась тяжелая промышленность и такие передовые отрасли производства как автомобилестроение и авиастроение. В конце 1913 г. редактор “Economiste Europien” Эдмон Тэри, произведший по поручению французских министров обследование русской экономики, заключал: “Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 г. идти так же, как они шли с 1900 по 1912 г., Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении”.

Впечатляющие успехи наша страна делала в области народного образования, науки, техники, искусства. По количеству женщин в высших учебных заведениях она тогда занимала первое место в Европе. С 1908 г. было введено обязательное бесплатное начальное обучение. Стремительно развивались естественные, технические и гуманитарные исследования. Выдающиеся писатели, музыканты, художники России предвосхищали новые пути мировой культуры и оказывали порой определяющее влияние на культурную жизнь Западной Европы.

 

Великие Княжны
Великие Княжны

Самобытный, величественный лик Императорской России в последний раз обнаружили всенародные торжества по случаю 300-летия Дома Романовых. В феврале, в годовщину призвания Михаила Федоровича на царство, празднование проходило в Петербурге. Петербургское дворянство дало в Зимнем дворце великолепный бал, где присутствовала семья монарха, которая до этого времени весьма уединенно жила в Царском Селе. Со времени Японской войны приемов во дворце не было. В военный период царь считал их неуместными, а после войны приемы не возобновляли. Государь и государыня не были любителями светских развлечений, а потому высшее общество плохо знало и недолюбливало царскую чету. В дни же торжеств оно получило возможность ближе познакомиться с царской семьей, и было покорено скромной личностью государя, особенно же одухотворенными, очаровательными, непосредственными царевнами. Некоторые участники столичного празднования даже заключали в своих мемуарах после революции, что если бы семейство императора чаще выезжало в общество и теснее общалось с народом, то оно снискало бы повсеместную любовь подданных, и сделало невозможным свержение монархии, ибо представляло собой замечательное явление духа, такта, человечности, внешней привлекательности и внутренней красоты. Судя по дошедшим до нас фотографиям царской семьи, в справедливости этих слов трудно сомневаться.

В течение праздничной недели был дан парадный спектакль в Мариинском театре. Государь с семьей сидел в большой средней ложе, партер был занят министрами, военными и гражданскими чинами, в боковых ложах находились их жены. Золотое шитье мундиров и сверкающие драгоценности дам, наконец, сам богатый интерьер огромного театра, обрамляющий собрание изысканной публики, поражали воображение иностранных гостей богатством и величием Императорской России.

Николай Второй не ограничился праздником в столице. С наступлением весны он предпринял поездку по местам Суздальской и Московской Руси, где была вотчина бояр Романовых. Государь со своей семьей поехал через Москву во Владимир и в Нижний Новгород, а оттуда на пароходе в Кострому и Ярославль. Оба берега Волги были заполнены толпами крестьян, десятки тысяч которых приветствовали своего царя. Особой сердечностью отличался прием в Костроме 19 и 20 мая, когда все население города, Великие князья, духовенство и министры собрались приветствовать государя на родине Романовых.

Но, наряду с проявлением народной преданности, на государя произвели сильное впечатление картины бедности и запустения деревенской жизни Средней России, которые он мог видеть во время своей поездки. Противоречия быстро развивающейся страны порождали массу социальных контрастов и конфликтов. Капиталистический тип экономики способствовал развитию эгоистической психологии и грубых стяжательских интересов в новых хозяйственных классах, разорению патриархальных, не способных к безжалостной круговой борьбе слоев населения. Духовный облик молодой буржуазной России некоторыми наблюдателями уподоблялся грубому нахрапистому животному, совершенно чуждому каких-либо определенных нравственных устоев. Ни мечтавшая о социальной справедливости левая интеллигенция, ни интеллигенция правая — славянофильская, ни воспитанный Православием народ не могли смириться с повсеместным торжеством бездушной и безбожной буржуазии, презирающей все древнее, благородное, утонченное, стремящейся все измерять денежным капиталом и сиюминутной практической пользой. Поэтому, несмотря на материальный прогресс, в различных слоях общества распространяется тоска, уныние, чувство бессмысленности жизни, в которой нет места для высоких и духовно великих целей.

Эту тоску русской души по высшим, соборным смыслам выражали публицисты практически всех направлений. В частности, Л.А. Тихомиров писал в январе 1914-го: “В современных настроениях заметна самая тревожная вялость. Может быть, мы живем спокойно. Но это — спокойствие безжизненности. Мы не только не видим порывов к чему-нибудь великому, идеальному, всенародно-охватывающему, но даже сама вера в реальность чего-либо подобного, как будто, исчезла”.

Нет никакого сомнения, что вялость национальной воли и духовное разложение общества перед мировой войной являлись симптомами отсутствия правды в русской жизни и чувства неправедности того пути, по которому пошло социально-экономическое развитие России. А при отсутствии в русской жизни духа правды и влияния истинных ценностей нравственно слабые звенья общества легко поддавались низким порокам, эгоистическим страстям, проникаясь ненавистью к старинным государственным принципам чести, верности и служения. Бесчестность, своекорыстность и себялюбие глубоко поражали ранее весьма благородный высший слой русского общества, проникали в сердца царских
министров, иерархов Церкви, даже Великих князей, делая их неспособными верой и правдой служить Государю, крепить авторитет и силу православной монархии.

Итак, стремительное экономическое и культурное развитие страны при духовно-нравственном упадке в различных слоях общества является, на наш взгляд, самым поразительным историческим фактом предвоенной жизни России.

 

 

 

Историческое сказание «Вещий инок» (Беседа Авеля с Павлом I)

Петр Николаевич Шабельский-Борк
Историческое сказание

В зале был разлит мягкий свет. В лучах догоравшего заката, казалось, оживали библейские мотивы на расшитых золотом и серебром гобеленах. Великолепный паркет Гваренги блестел своими изящными линиями. Вокруг царили тишина и торжественность.

Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада.

Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро-Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны. И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.
Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был.

— Честной отец! — промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.
— Эх, Батюшка-Царь! — покачал головой Авель. — Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя… Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою… Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: «Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней»…
— О сем ты прав, — изрек Император Павел Петрович. — Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь…
— Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще — жидовском.
— Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему вовеки! — гневно нахмурился Император Павел Петрович. — Пустое болтаешь, черноризец…
— А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое…
— Что ждет преемника моего. Цесаревича Александра?
— Француз Москву при нем спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих…
— А кто наследует Императору Александру?
— Сын твой Николай…
— Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин…
— Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою… Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.
— После сына моего Николая на Престоле российском кто будет?
— Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит — крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною…
— Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское?
— Нет еще. Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а Твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он.
— Кому передаст он наследие царское?
— Николаю Второму-Святому Царю, Иову Многострадальному подобному.
На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская… Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал:
— А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божий, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его.
«Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его».
«Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него». «С ним семь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое» (ПС. 19:7; 20:6; 90:15-16)
Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный — сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего…» (Дан. 12:1)
Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный…»

В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине.

Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити. Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.

— Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего…

Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:
«Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины».

12 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в бозе почивающего предка.

Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми…

Примечание. Петр Николаевич Шабельский-Борк (псевд. Кирибеевич)

Офицер русской армии, монархист, участник первой мировой войны Петр Николаевич Шабельский-Борк (1896-1952 гг.) участвовал в попытке освобождения царской семьи из Екатеринбургского заточения. В многочисленных исторических исследованиях, основанных на уникальных документах, им собранных, исчезнувших во время второй мировой войны в Берлине, где он в то время жил, Шабельский-Борк основное внимание уделял эпохе Павла Первого.

После убийства в доме Ипатьева было найдено Евангелие, в которое было вложено переписанное рукой Великой Княжны Ольги стихотворение «Молитва»

 Молитва

Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о, Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.

И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженье,
Христос-Спаситель, помоги.

Владыка мира, Бог Вселенной,
Благослови молитвой нас,
И дай покой душе смиренной
В невыносимый смертный час.

И у преддверия могилы
Вдохни в уста твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов.

 

 

 

 


Ипользованы материалы с сайта Спасо-Парголовского храма «Школа радости», Николай II, Н.Д. Жевахов "Воспоминания"