Войска информационных операций признаны и призваны

Об информационных войнах мы говорим очень много. Отдельные «эксперты» этой области периодически отмечают успехи России на информационных полях сражений и даже победы. Однако, к сожалению, достижения эти столь невелики для нашей огромной державы, что состояние озабоченности здесь значительно более уместно. Именно из-за недоработок, мы вынуждены констатировать результативность попыток географических соседей переписать историю, по той же причине мы слушаем о российской агрессии уже не из западных СМИ, а из уст обычных, еще вчера братских граждан сопредельных государств, от своих друзей или даже родственников. В том числе из-за этого, сегодня мы находимся в противостоянии с большей частью мира, периодически теряя своих традиционных  союзников. Мы с интересом читаем о влиянии российских хакеров на выборы в чужой стране и высмеиваем эти предположения, в глубине души надеясь, что если они в этом и не участвовали, то безусловно сумели бы. Если была бы на то государственная воля. Говоря проще, нам очень хочется верить, что у нас есть люди, способные произвести чудеса в киберпространстве.

 В 2015 году, в Риге начал работу Центр стратегических коммуникаций НАТО, который, по заявлениям представителей альянса создан для борьбы именно с «российской пропагандой». Однако, о необходимости работы в этой области обычно говорится как-то стыдливо, что бы, не дай Бог, прямо или косвенно не подтвердить чьи-то фантазии о нашем желании всех «запропагандировать», а то и вовсе отрицается.  Еще недавно глава комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор Озеров заявлял, что кибервойск в структуре Вооруженных сил РФ не существует. «Как таковых кибервойск в структуре Вооруженных сил у нас нет. Но согласно доктрине информационной безопасности РФ, конечно, перед государством стоит задача защиты собственной информации», - отмечал сенатор. Такие дипломатические тонкости у нас частенько становятся следствием ставшего летучим высказывания Дмитрия Медведева: «Денег нет, но вы держитесь». Ну то есть, дело нужное, хорошее, но финансирования для него не предусмотрено. Хотя иногда такая экономия рождает необходимость расходования активов в гораздо больших объемах впоследствии. При чем, увы, не только финансовых. 

К слову, в тех же США кибернетическое командование появилось 23 июня 2009. Согласно приказу министра обороны США Роберта Гейтса, это особое подразделение армии США, ответственное за безопасность военных информационных сетей. И никто не считает этот факт зазорным, либо нуждающимся в дополнительных оправданиях.

22 февраля во время выступления на «правительственном часе» в Государственной Думе РФ министр обороны РФ Сергей Шойгу рассказал о наличии в Вооруженных силах России войск информационных операций. Новый род войск создавался и тестировался в течение четырех лет и, по словам министра, он «гораздо эффективнее и сильнее», чем существующее до этого направление «Контрпропаганда». По мнению Шойгу, «пропаганда должна быть умной, грамотной и эффективной», что видимо и готовы обеспечить новые подразделения.

«Сегодня ряд вызовов перенесены в так называемую киберсферу, и, по существу, информационное противоборство – это составная часть общего противоборства. Исходя из этого Россия предприняла усилия по формированию структур, которые этим делом занимаются», - прокомментировал ситуацию глава комитета Госдумы по обороне Владимир Шаманов. Он отметил, что войска информационных операций созданы, прежде всего, «для защиты интересов национальной обороны и противоборства в информационной сфере».

Впервые о необходимости создания в российской армии киберкомандования в марте 2012 заявил вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин, а испытания нового рода войск по «Информационному противоборству» с условным противником произведены во время учений «Кавказ-2016». Тогда к решению поставленных задач были привлечены центры информационного противоборства в военных округах, Главное оперативное управление Генштаба, войска информационных операций, радиоэлектронной борьбы, специалисты службы защиты государственной тайны. Созданная в ходе учений  группа информационного противоборства решала сложные задачи вполне сравнимые с теми, которые решает группа планирования огневого поражения. «Действия войск и сил, привлекаемых к решению задачи информационного противоборства, в принципе, адекватны силам и средствам огневого поражения. А на каком-то этапе, может быть, и превалируют», — так оценил состоявшуюся проверку отечественного информационного оружия начальник российского генштаба Валерий Герасимов

По данным аналитиков российской компании, занимающейся проведением исследований в области информационной безопасности ZECURION, специализированые подразделения по кибербезопасности официально используют несколько десятков стран, а неофициально — более сотни. Итоги исследований, подведенные Zecurion Analytics в начале января этого года, показали, что Россия входит в топ-5 стран по численности и финансированию кибервойск после США, Китая, Великобритании и Южной Кореи. Точные оценки в компании раскрыть отказались, однако журналисты «Коммерсанта» из своих источников на рынке информационной безопасности оценили численность российских кибервойск примерно в 1 тыс. человек, хотя цифра, конечно же, приблизительна.

Бывший начальник главного управления международного военного сотрудничества Минобороны РФ, генерал-полковник в отставке Леонид Ивашов справедливо заметил, что сейчас идет демонизация России на фоне наращивания военных усилий, прежде всего, НАТО. Поэтому, по его словам, развертывание, расширение функций и структур информационной войны оправдано. Созданные войска, по его мнению, займутся более мощной аналитикой, разведкой и выявлением намерений противника, а также упреждением ударов. «Нужно влезать в историю, рассекречивать некоторые документы и проводить наступательные операции и по США, и по Германии, и другим странам», — подчеркивает он.

Между тем, пока военные министры с гордостью рапортуют о новых возможностях российских вооружений, оппозиционные СМИ и отдельные журналисты воспринимают информацию, мягко говоря, скептически и критически. Еще немного и представители нашей творческой интеллигенции традиционным образом пойдут в мир со слезами и извинениями.

В этом месте, хочется напомнить всем, что любая свобода – понятие относительное. Само понятие «свобода выбора» предполагает некие ограничения. Как сказал Жан Батист Анри Лакордер: «Свобода возможна лишь в той стране, где право господствует над страстями». Свободы слова это касается в большей степени. И чтобы право господствовало, оно должно охраняться трепетно и неукоснительно современными средствами и методами в том числе. Другими словами, чтобы свобода была достоянием каждого, правоохранительные, силовые и воинские структуры должны иметь возможность контролировать ситуацию. И не секрет, что настоящая демократия позволительна лишь в тех государствах, где обеспечено торжество закона.

Анна Мохова