Хочешь мира – готовься к войне: русский журналист и писатель командует батальоном в ДНР 

Что делает этот текст, а говоря точнее, краткая справка о нынешнем заместителе командира батальона армии ДНР Захаре Прилепине на сайте, где повествуется о пострадавших журналистах? Да, он, в числе прочего и журналист, но отнюдь не пострадавший. О помощи он не просит, но помогает сам. Прилепин – это явление. Явление, не упомянуть о котором в контексте российской журналистики ли, поэзии ли, писательстве и патриотизме ли, наверное, просто не правильно и невозможно.

Захар Приле́пин (Евгений Николаевич Прилепин) — русский писатель, журналист,  филолог, публицист. Ранее: разнорабочий, охранник, грузчик, командир отделения ОМОН.

Под его авторством вышло семнадцать книг, одиннадцать антологий и сборников. Количество российских и международных наград и премий подсчетам поддается с трудом.

Произведения Прилепина переведены на семнадцать языков: английский, арабский, болгарский, датский, итальянский, испанский, китайский, латышский, немецкий, норвежский, польский, румынский, сербский, финский, французский, чешский, японский.

Его книги включены в программу российских гуманитарных ВУЗов. В изданном в 2013 году учебнике «История русской литературы XX века» (рекомендован Министерством образования и науки, является первым учебником, полностью соответствующим Федеральному государственному стандарту) введена отдельная глава о Захаре Прилепине, завершающая курс современной литературы.

И наконец, Захар Прилепин – великолепный семьянин, счастливый отец четверых детей - двух мальчиков и двух девочек.

Весть, о том, что русский писатель возглавит боевой отряд в Донецкой Народной Республике, для многих стала неожиданностью. Хотя идею создания такого батальона Захар давно не скрывал. Некоторые восприняли «новость» весьма критически. Однако, критиков, как правило, объединяет то, что они знают о Донбассе лишь с чужих слов и сами там никогда не бывали.

Журналисты на Донбассе – тоже явление. По известным правилам журналистики, журналист – не комбатант. Можно ли заставить человека, принципиально не желающего брать в руки оружие, воевать? Люди, обладающие специальными навыками, расскажут вам, что это легко, и вопрос отнюдь не в личных угрозах. Однако я не буду здесь углубляться в суть их методов, но скажу точно, что оставаться классическим журналистом из учебника, который должен показывать ситуацию «с двух сторон» на Донбассе невозможно... Невозможно быть абсолютно непричастным, когда ты каждый день, по нескольку раз в сутки видишь  сквозь объектив сцены простого и методичного истребления людей… Нет, не военных… и не на передовой…

«Когда над головой свистят и шипят снаряды, минуты тянутся, как часы. Все мысли разбегаются прочь и в подкорке сознания лишь бьется: «За что?» и «Хотя бы не залетело в дом!» или «Хотя бы не в этот раз»… И очень хочется выжить. Ты считаешь минуты тишины, и вздрагиваешь, при каждом следующем подлете, хотя уже точно знаешь, что этот снаряд не твой. Не за тобой. Потому что свой снаряд ты не услышишь. Его почувствуешь, когда разрывая на куски и причиняя адскую боль, осколки вонзятся в тело. 

Находясь под обстрелом ДОЛГО, ты начинаешь думать. О чем? Когда с сумасшедшим грохотом летит все вокруг, рушатся дома и рядом умирают в муках люди, ты думаешь, что лучше бы умереть сразу. Не лежать, разбросанным по кускам, и не мечтать об избавлении от боли. О том, как привезут в больницу, и как врачи будут отводить глаза, вкалывая обезболивающее. Потому что знают – это смертник…». Это лишь маленький отрывок из интервью с молодой интеллигентной женщиной, проживающей в Донецке, о ее каждодневной жизни в августе 2014-го. Ее профессия – психолог…

Или вот еще. Рассказ 14-летнего парня-инвалида, прикованного к креслу-каталке: «Вчера был чёрный день для моего района. ВСУ начали обстрел с самого утра. На семейном совете решили идти к тете, у которой в подвале оборудовано убежище… Прихватив необходимые вещи, документы, мы двинули в путь. Не успели, и первая мина просвистела над головой. Мы с сестрой сразу упали на землю, а отчим и подружка сестры не сразу поняли, что произошло. Мина разорвалась в 70 метрах от нас, за домом. После свиста второй, отчим сказал сестре и ее подружке бежать вперед, к подвалу. Выброс адреналина и страх не давали мне залезть обратно на коляску и я пополз к укрытию, а отчим, молча, вез рядом коляску. Я попросил его не ждать, а быстро идти вперед. Он ответил: «Вместе дойдём». Пока шли, еще семь снарядов просвистело над головой, пятый и шестой разорвались совсем близко и обдали взрывной волной. Как сказала тетя, в подвал я спустился совсем белый. Через десять минут после того, как спустились, был ещё один обстрел. На улице сгорел соседний дом.

На следующий день мы увидели, что на том месте, где я полз, осталась дорожка. Смеялись, что повезло, что в розы не залез…». 

И рассказов таких – море. В каждом – смесь безмерного горя и обнажающей бытовой повседневности. И каждый рассказчик, понимая, что ты – журналист из России, смотрит на тебя с надеждой. Верит, что не бросишь. Только вот испытание этой веры как-то уж слишком затянулось.

Захар Прилепин впервые приехал на Донбасс осенью 2014-го, а еще раньше занялся поставками гуманитарной помощи. Потом поездки зачастили – завязывались знакомства с полевыми командирами, с представителями администрации. С декабря 2015-го он — советник главы Донецкой Народной Республики Александра Захарченко. В помощи же - все больше внимания приходилось уделять поставкам медикаментов. Самое грустное наследие любой войны – инвалиды. Люди, отдавшие Родине все, и которые уже никогда не смогут вернуться к прежней жизни. Однако кто сказал, что они не смогут найти себя и быть счастливы в жизни новой? Вот только для этого нужна особая помощь. В 2015-м году Захар Прилепин и его единомышленники целенаправленно занимались помощью этой группе населения, собирая деньги на протезирование. Не в одну семью вернули луч надежды его усилия.

Видео-ролик на Красном ТВ по материалам Анны Моховой

В начале 2017-го вышла новая книга Прилепина «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы». В книгу вошли одиннадцать биографий писателей и поэтов Золотого века — от Державина и Дениса Давыдова до Чаадаева и Пушкина, — умевших держать в руках не только перо, но и оружие. Они сражались на Бородинском поле в 1812-м и вступали победителями в Париж, подавляли пугачёвский бунт и восстание в Польше, аннексировали Финляндию, воевали со Швецией, ехали служить на Кавказ… Корнет, поручик, штабс-капитан, майор, полковник, генерал-лейтенант, адмирал: классики русской литературы. Там и Батюшков, и вольнодумец Чаадаев, и Пушкин, и Лев Толстой — жизнь этой «творческой интеллигенции», в отличие от большой части тех, кто так любит кичиться сегодня их именами полна не только тихой грусти, творческого надрыва и вздохов об отсутствии героев своего времени. Их жизнь и их литература – это великая битва, кипение страстей и образец непоколебимого мужества.

Захар Прилепин, последовательно продолжая традиции русских литераторов, находится там, где горячее всего. И где личность его масштаба всесторонне востребована. Ведь не секрет, что за три года войны, острота информации притупилась. Новостные ленты российских СМИ уже давно не начинаются сводками с фронтов, что вовсе не означает, что на Донбассе наступил мир. Война продолжается, и каждый день ее жернова перемалывают все новые жизни. Все меньше остается в живых тех, чьи имена были символами сопротивления глобальной несправедливости, творящейся руками украинского правительства. 

Возможно, именно сейчас публичное и манифестированное решение Прилепина стать командиром и участвовать в этой войне как никогда актуально. Именно сейчас, когда усталость от затяжных военных действий рождает колебания и сомнения, а отток российских добровольцев с фронтов ЛДНР особенно велик. Когда с каждым днем усыхает поток гуманитарной помощи, так необходимой людям, захотевшим быть с нами и потерявшим все.

Я очень надеюсь, что батальон Захара Прилепина, который сейчас занимается усиленной подготовкой к боевым действиям так и останется незадействованным, что решение придет, как будто бы само и на Донбассе мир будет восстановлен. Но и я, и множество других тех, кто был на этой войне, понимаем, что это возможно только в том случае, если таких батальонов будет в достатке. И все они будут предельно компетентны в военных премудростях и готовы вступить в бой при первой необходимости. 

И информационное обеспечение играет здесь, как всегда, не последнюю роль – весь мир должен знать об этом.

Не случайно говорят: «Хочешь мира – готовься к войне».

Анна Мохова