Как журналисту выжить в плену и стоит ли оговаривать себя?

Пленный артиллерист появился в дверях автобуса, который привез военнопленных на обмен. Он вышел, прошел на пяточках несколько десятков метров, что отделяли его от своих, и только там поднял сжатую в кулаке руку: «Да! Они не сломали меня!», - сказал он и упал на руки встречающих. Его ступни были полностью раздроблены, а на теле не оставалось живого места. И не понятно, как он вообще-то мог передвигаться…

До этого момента несколько недель подряд в подвалах СБУ украинского города Изюм каждую ночь разносились удары, которые сопровождались криками: «Я не стреляяял». Хотя всем было понятно, что стрелял. Потому что артиллерист армии ДНР в той точке, где его контуженого, без сознания взяли в плен, находился с оружием, патроны к которому закончились. Он просто не мог не стрелять…

21 сентября 2014 среди двадцати восьми человек, которых украинская сторона привезла для обмена на своих военных, были литераторы, политики, просто случайные люди. Лишь четверо имели отношение к армии ДНР. Двое – военные журналисты, один – картограф и еще – вышеупомянутый артиллерист армии ДНР. Если бы он сломался и подписал бы признательные показания, то на этот обмен не попал бы… Как говорили тогда украинские офицеры: «На официальный обмен едут только те, на чьих руках нет крови». Однако артиллерист – не журналист, а журналист, как известно, – не комбатант.

23 марта 2017 года по всем новостным лентам российских СМИ прошла информация, что следственный комитет России установил причастность заместителя командира «Правого сектора», гражданина Украины Валентина Манько к похищению российских журналистов телеканала «Звезда» в 2014 году.

Напомним, журналисты Евгений Давыдов и Никита Конашенков были похищены в июне 2014 года из такси, на котором ехали из Донецка в Днепропетровский аэропорт. Цель поездки - возвращение домой из командировки на Украину. На протяжении срока своего пребывания в этой стране они вели репортажи из Донецка, Славянска и Краматорска и были непосредственными свидетелями того, как киевские силовики расстреливают собственный народ в Донбассе из «Градов» и сбрасывают на их дома фосфорные бомбы. Материалы были отсняты на видео и показаны зрителям.

По данным следователей, журналистов пытали, и Манько лично в этом участвовал. Корреспондентов заставили опровергнуть те факты, о которых они рассказывали в своих репортажах. Согласно их показаниям, которые они подписали после перенесенных побоев, во время работы в Славянске и Краматорске почти вся информация, которую они обнародовали - вымышленная. Якобы, готовые тексты им присылали из редакции в Москве. «О темах для съемок мне говорило руководство телеканала в Москве. В том числе о фосфорных бомбах, которые лично не видел. Факты несоответствия обстановки той, что показывает российское ТВ, наблюдал неоднократно. В связи с чем приносим извинения народу Украины».

Итак, извинения украинскому народу принесены, стоит ли теперь извиняться перед российским народом и перед людьми Донбасса, о которых шла речь в репортажах? То, что показания даны под давлением - мы с вами хорошо знаем и не осуждаем журналистов. Но так ли хорошо знают об этом украинские телезрители? Были ли даны репортерами телеканала «Звезда» масштабные пресс-конференции, на которые присутствовали журналисты ведущих европейских каналов?

Журналист, поэт, драматург с мировым именем и французским гражданством Юрий Юрченко провел в плену у украинских карателей из батальона «Днепр» девятнадцать дней. Во время пребывания там выбить признательные показания из него пытались разными методами: посредством избиений, выставляя его на места проведения обстрелов. Однако по истечению недели, пыток стало меньше, а вот появившееся уважение стражей к стойкому поэту проложило путь к освобождению – пленители связались с противоборствующей стороной, сообщили о месте нахождения Юрия и договорились об обмене. Есть многочисленные истории других журналистов, попавших в плен. От всех требовалось признание в шпионаже, однако независимо от полученных или не полученных признаний, пытки продолжались примерно одинаковый промежуток времени. При этом, стойкость во время избиений играла неизменно позитивную роль при последующем содержании.

Известна также история трех украинских журналистов Сергея Белоуса, Романа Гнатюка и Сергея Бойко, корреспондентов 112-го канала. Их украинские военные захватили в плен при переходе украино-российской границы после съемки лагеря украинских беженцев в Ростовской области. На протяжении недели украинские военные пытались заставить представителей отечественных СМИ написать признание в том, что они завербованы российскими спецслужбами. Дикость и нереальность предложенного помогли ребятам с честью выстоять и выдержать психологическое давление, побои, и даже более чем реальную угрозу расстрела. Позже Сергею Белоусу с женой и маленьким ребенком мы помогали выехать из осажденного Донецка и слышали эту историю, что называется, «из первых уст». После освобождения журналисты давали многочисленные пресс-конференции в Киеве и в Москве. И я снимаю шляпу перед этими ребятами.

Вообще, согласно американским методичкам по выживанию в плену, пленный может соглашаться со всем тем, что говорит обвиняющая сторона. Эти показания для правоохранительных органов силы не имеют, так как заведомо даны под давлением, а у военнопленного задача – выжить. Однако целесообразно ли все эти правила рекомендовать нашим военным… и, тем более, не военным? Целесообразна ли такая стратегия предательства в нашем случае, когда с признанием требуемой вины побои и прочее давление не только не прекращаются, но могут и усугубиться, поскольку наши бойцы не обучались по американским методичкам и предательство для них это просто предательство, не зависимо от обстоятельств. Предателей никто не любит и совершивший признание человек должен понимать, что с этого самого момента ему уже нельзя

рассчитывать на уважение со стороны тех, кто лишил его свободы. Кроме того, у них есть реальный повод лишить оговорившего себя и жизни, поскольку в этом случае у пленника не будет возможности опровергнуть сделанные признания, при получении свободы…

Возвращаясь к журналистам телеканала «Звезда» нужно отметить, что освободить их все же удалось после вмешательства нашего Министерства иностранных дел. Виновному в похищении журналистов заместителю командира запрещенного в РФ добровольческого украинского корпуса «Правый сектор» Валентину Манько предъявили заочные обвинения в совершении преступлений по статье «Похищение человека и воспрепятствование журналистской деятельности». Однако что-то мне подсказывает, что этот приговор его не слишком взволновал.

Война на Украине наглядно показала, как изменился статус журналиста в современных конфликтах. Теперь журналист не только не защищен своей профессией, но и является объектом приоритетной атаки, в не меньшей, а иногда даже в большей степени, чем военные. Не раз и не два мы были свидетелями того, что победителями в гибридных войнах становится не тот, кто первый выстрелил или кто остался жив, а тот, чья съемочная группа прибыла на место первой. Поэтому, к сожалению, те риски, с которыми связана профессия журналиста, со временем не уменьшаются, а похоже лишь возрастают. Поэтому и способы выживания в плену несколько отличается от описаний в известных американских методичках.

Старайтесь не сознаваться в том, чего не делали. В этом нет практического смысла.

Анна Мохова