Один обычный день журналиста на войне…

Я сижу под дождем на недостроенной стене, обхватив колени руками. Вокруг – промозглая ночь, лай обезумевших собак, вой сигнализации обманутых машин, свист снарядов и вспышки разрывов. Они то ближе, то дальше. Внутри - неприятный холодок и откуда-то возникает непрошенная мысль, что отснятые вечером материалы может и не получится передать…

Можно ли привыкнуть к обстрелам? Еще днем мне казалось, что это легко… Один хорошо знакомый военкор с позывным «Ёж» настоятельно советовал на местах ведения боевых действий привязывать себя к дереву – по его утверждениям, тогда репортера-оператора не сносит взрывной волной и взрыв можно отснять качественно…

 

Весь день мы «гуляли» по Донецку. Мы снимали районы, которые, не зависимо от сроков перемирия, постоянно подвергаются артиллерийским обстрелам. Канонада не утихала ни на полчаса. «Быстро, уходим, рядом ложится…», – кричал напарник и тянул меня в укрытие. Но там, на разломанном Путиловском мосту, свист от пролетающих снарядов особенно хорошо слышен. Именно такой звук недавно записал на диктофон иностранный журналист-антифашист. Рассказывал потом, как вышел на трибуну в родной мирной стране, и после многочисленных пафосных речей, когда собравшиеся стали откровенно скучать, он молча поднес включенный на воспроизведение диктофон к микрофону… По окончании записи во вдруг возникшей звенящей тишине он сказал одну единственную фразу: «В Донецке ЭТО люди слышат КАЖДЫЙ день…». Его выступления стало самым ошеломляющим…

Я попыталась задержаться в ожидании следующего снаряда, чтобы зафиксировать чистоту звука... Качественная оплеуха прервала работу. Уходим, а вернее уезжаем. Причем, уезжаем мы на общественном транспорте – выделенную для репортерской работы машину не решились сюда брать – слишком приметная мишень.

Уезжая от Путиловского моста, мы сели на маршрутку… Да-да, на обычную маршрутку, которая вынырнула из-за поворота словно приведение. Шум мотора заглушали звуки канонады. Некогда оживленные улицы были пустынны, лишь пара пешеходов спешила воспользоваться беззвучным транспортом, да черный ворон гордо шествовал по проезжей части. Вошедшая в отъезжающую маршрутку немолодая женщина вдруг стала оседать на пол, стоя на ступеньке. Присутствующие мужчины молча подхватили ее под руки и усадили на сидение. Бутылку воды передали без разговоров откуда-то сзади. Еще пару минут и женщине был назначен провожатый из попутчиков, которым сходить было ближе всего к тому месту, куда нужно попасть женщине. Все сделано оперативно, спокойно и без лишней суеты. Пассажирам не привыкать - война наложила на их действия свой отпечаток, сделав обыденным то, что в мирной жизни считается чрезвычайным происшествием.

А помните общественный транспорт, отходящий от остановки в направлении спального массива в вашем городе? Помните: «Водитель, ну почему стоим? Поехали – домой

хочется!» Или: «Граждане, ну куда вы лезете, дождитесь следующего автобуса!!!» - вечно пошумливает какая-нибудь грузная дама, загородив проход. В военном Донецке ситуация отличается и в отходящем семичасовом транспорте - напряженная тишина. Лишь в момент отъезда: «Водитель, ну подождите – там человек бежит… и еще чу-чуть – там девушка сзади». Люди знают, что отходящий автобус может оказаться последним за эти сутки…

Вечером, просматривая записи, обнаружила, что со звуком накладка. Выключив просмотр, поняла что «брак» – наложение звуков разрывов – происходит из-за посторонних «шумов» за окном. Стреляют по нашему району. Рядом высокое недостроенное знание, откуда открывается чрезвычайно хороший вид. На Новый Год мы смотрели оттуда салют, который трассерами давали с позиций обе воюющие стороны. Тогда мы с коллегами – донецким журналистом Севой Петровским и корреспондентом из Воронежа Олегом Пановым спорили, пытаясь определить, кто больше салютует – ВСН или ВСУ. Военкор Сева Петровский был убит через 38 дней под Дебальцево, когда помогал выносить раненых с поля боя…

А сегодня через три минуты после обнаружения накладки и обстрела я была уже на верхнем этаже упомянутого ранее строения и часть города, по которой ведется обстрел, была видна как на ладони. Вот только снимать - бесполезно. Качество не вытягивает камера, не рассчитанная на ночную съемку.

А взрывы все ближе и убегать в укрытие слишком поздно. И здесь, на стене, в состоянии вынужденного безделья, мне впервые становится по-настоящему страшно…

 

Анна Мохова