« … Однажды — на спуске
С горы, на которой я жил,
Я вспомнил о том, что я — русский,
И больше уже не забыл»

Юрий Юрченко

Юрий Юрченко – известный поэт, драматург, журналист, первый военкор Новороссии, приехавший по собственному желанию из Франции в мае 2014 года, чтобы освещать события на Донбассе для европейской общественности. Используя свои европейские связи и общественную известность, он внес существенный вклад в прорыв информационной блокады в западных СМИ. 20 августа 2014 года, когда вместе с ополченцами вез лекарства мирным жителям, он попал в плен под Иловайском к «добровольцам» из батальона «Донбасс», которые относятся к пленникам-ополченцам особенно безжалостно. Все то время, что 59-летний журналист находился у них, его били. Юрию сломали ребра и ногу в двух местах, причем – профессионально: калечил его, как он узнает потом, чемпион по смешанным единоборствам с позывным «Семерка».

— Когда я видел очередной сапог, который летит в мое ребро… На ногу смотрю, а она вообще в другую сторону… И так они меня молотили…

Когда же ополченцы начинали обстреливать позиции солдат нацгвардии, те выносили железный ящик с пленными на улицу, а сами прятались в укрытия. – Мы были под постоянным обстрелом. Охрана уходила в убежище, а мы оставались. Минометы били по нам, а охрана говорила: хорошо было бы, чтобы ваши вас убили. Мы ощущали, что каждая мина – наша, летит в нас.

7 сентября Юрченко был освобожден из плена, в настоящее время находится на лечении в Московской больнице. Позади – инвалидная коляска, костыли, ортез и две операции. В скором времени предстоит третья операция.

Говоря о своем спасении, поэт благодарит людей, которые «буквально выкрали его из плена, возили каждую ночь на новое место, помогли сделать рентген под другой фамилией, чтобы не отследили».

Юрий Юрченко не намерен возвращаться во Францию и собирается дальше оставаться на Донбассе. 

 «Если это произошло в моей жизни, значит, для чего-то это было нужно. Теперь мне есть, о чем написать», —- говорит поэт.

 

Слева направо: Юрий Юрченко, Анна Мохова, Людмила Федотова

 

Беседуя с журналистами, побывавшими в этом аду, у меня невольно вырвалось:

— Если бы я была на вашем месте, я, наверное, сошла бы с ума…

И они вдвоем, наперебой, стали меня успокаивать:

— Ничего, ничего, Людмила, привыкли бы…

Нет, я не хочу привыкать, не могу привыкнуть даже к мысли о том, что рядом с нами, по земле ходят безнаказанно эти нелюди, нежить, возродившие из небытия страшную заразу теперь уже 21-го века – «коричневую чуму» - ФАШИЗМ. Они и их приспешники, кровавые исполнители: убийцы беззащитных стариков, женщин и детей, пытошники, насильники.

Эти строки я пишу в канун Нового года, когда принято желать близким и родным исполнения желаний. Всем волею судеб попавшим в эту кровавую «мясорубку» я желаю терпения, мужества, стойкости, веры и надежды.

Веры, что преступников настигнет заслуженная кара.

Надежды – что вся эта кровавая бойня скоро закончится, и на земле Новороссии наконец воцарится мир.

Л. Федотова

Шаг в никуда

Мой хороший друг и коллега Юрий Юрченко попал в плен к украинским националистам за неделю до подписания приказа о создании Комиссии по делам военнопленных. Мы работали с ним за соседними столами и однажды, обдумывая ответ на очередное письмо с упреками от друзей за необдуманные риски, я повернулась к Юре с вопросом: «Ну как же объяснить этим людям, зачем и почему мы здесь?». Он, не долго думая, взял ручку и написал краткий стих:

Зачем иду я воевать?..
Чтоб самому себе не врать.
Чтоб не поддакивать родне - 
Ты здесь нужней, чем на войне,
Найдется кто-нибудь другой,
Кто встанет в строй и примет бой».
За это неуменье жить 
Не грех и голову сложить...

То, что Юра — по-настоящему известный и талантливый писатель, понимал каждый из нас. И что нам посчастливилось работать с ним в одной команде — дорогого стоит. Сам факт, что этот одаренный поэт, актер, драматург, литературовед, проживший более двадцати лет в Париже, вдруг сорвался с места и приехал в Донецк поддержать жителей Новороссии, говорит о многом. Но именно его популярность, делала его пленение еще более болезненным. Война на Юго-Востоке — непризнанная война. Здесь не велись переговоры и реальное количество погибших и пропавших без вести замалчивается по сей день. Соответственно, попадание в плен к украинским военным — это был шаг в никуда, который обрекает любого, в лучшем случае, на издевательства. В этом случае, Юрина популярность могла сыграть роковую роль. Ведь вырвать раскаяние у именитого поэта и литератора было делом чести для карателей национальной гвардии.

Вплоть до отхода отрядов легендарного Игоря Ивановича Стрелкова, Ю. Юрченко находился в осажденном Славянске вместе с ополченцами. Сразу после выхода из окружения он написал щемящий очерк «Славянск, мы вернемся!». Последнее видео с Юрием было датировано 18 августа. Там он показывал сожженный и разрушенный украинскими нацистами дом в Иловайске, где немецкие нацисты, согласно сохранившейся мемориальной доске, устроили в 1941-1943 годах концлагерь для пленных воинов Красной Армии. 

И словно бы по иронии судьбы, именно под Иловайском, вместе с группой ополченцев, Юра был пленен националистами из батальона «Донбасс», которые и сами оказались в котле. Стоит ли говорить, что крайне опасно попасть в плен к окруженному и каждый день теряющему своих солдат врагу. То, что раздраженные и обозленные, они будут вымещать горечь поражения на пленниках – факт очевидный. Зная прямоту и бескомпромиссность нашего коллеги, мы понимали, что именно в его случае «промедление смерти подобно». 23-го августа я делала первую съемку пленных бойцов украинской армии, которых готовили к обмену. Все эти ребята, хоть и напуганные, но сытые и здоровые, перевозились в Донецк с мест пленения под надзором работников Комиссии по делам военнопленных. Ох, как же мне хотелось, чтобы в числе тех, кто вернется с той стороны, оказался бы и наш поэт! Да, к тому же – здоровым! 

С Юрой мы встретились гораздо позже, в Москве. Не вдаваясь в подробности, скажу, что выпавшие на его долю испытания поэт и патриот прошел с честью. Вот только состояние здоровья его по сей день оставляет желать лучшего... 

Железный шкаф, в который его со сломанными ногами и ребрами сажали в паре с таким же пленным словаком, выставляли в местах проведения массированных обстрелов. Во время затишья их доставали, чтобы продолжить пытки. Позже поэт Юрий Юрченко описал это в своих стихах. 

Стоит ли говорить, что большинство его мучителей по возрасту годятся ему во внуки? 

 Анна Мохова