Для кого Анхар Кочнева стала «неугодным» журналистом?

Что мы знали о Сирии в далекие, как кажется сейчас, 2011-2012 годы? С экранов телевизоров и на интернет-ресурсах активно муссировалась тема о начавшихся в марте 2011 года антиправительственных выступлениях. О массовых беспорядках в городах этой страны трубили европейские средства массовой информации, а к лету того же года на их страницах беспорядки переросли в полномасштабные вооружённые конфликты и боестолкновения. Но многие ли российские журналисты имели возможность заснять эти боестолкновения на видеокамеру?

Подобные события происходили чуть ранее в Тунисе, Египте, Йемене. В Ливии они переросли в гражданскую войну, в ходе которой произошло свержение и убийство Муаммара Каддафи. Правду об уровне жизни ливийцев до и после свержения «тирана», наверное, рассказывать уже не нужно. Сомнительный смысл затеянных «демократических» перемен выплыл на поверхность достаточно быстро.

В Сирии, как и в Ливии, основными требованиями оппозиции были: отставка президента, и проведение в стране демократических преобразований.

Из интервью с Анхар Кочневой в январе 2012-го года - к тому моменту она большую часть рабочего времени проводила в Сирии: «Порядка 60 телеканалов работают на то, чтобы исказить события в Сирии. Количество интернет и печатных изданий не поддается учету. Большинство из того, что нам рассказывают про события в Сирии, не соответствуют действительности. Там нет никаких демонстраций из безоружных людей, которых расстреливают из танков. Я за прошедший год видела только одну демонстрацию — вышли мальчики лет по 14, в таком месте, где нет никого, — то есть, перед кем и что они там демонстрировали, непонятно. Для «Аль-Джазира» поснимали за деньги некое видео с флагами, и разбежались».

В интервью в программе «Обложка-2» Анхар констатирует: «Там (в Сирии) происходят нападение на военных, мирных жителей, похищение людей с целью выкупа, а если выкуп выплачивается, это не значит, что человек живым и здоровым вернется домой. Это диверсии. Там нет никаких антиправительственных выступлений». В ответ на упоминание о публикациях в газете «Эль Аф», где говорится о столкновениях в городе Хомс, якобы ставшем центром сирийского восстания и где, якобы, спецподразделения сирийской армии подавили антиправительственный мятеж, в результате чего погибли более 50 человек: «Начнем с того, кто погиб. Хоронят там обычно только военных. Госпитали переполнены военными. Причем, большинство из них - это те, кто попал в засаду. То есть, это не боестолкновения. Едет автобус, его подрывают. Что в новости сказано? — Хомс — центр сирийской оппозиции. Вот проблема этой, так называемой, оппозиции в этом и заключается: центра нет как такового. Поэтому для того, чтобы дать повод ввести в страну чужие войска, им нужно одно из двух: либо совершить страшное кровавое преступление, которое повесят на армию, либо создать такой своеобразный сирийский Бенгази, чтобы ткнуть пальцем и сказать: мы им помогаем. Потому что пока они бегают в кукурузе, как это происходит до сих пор, они не оппозиция и им нельзя прийти на помощь».

В упомянутой программе Анхар, вместе с коллегой востоковедом журналистом и режиссером Николаем Сологубовским, неспешно рассказывают о событиях в Сирии, которые происходят на их глазах: о том, как свозятся диверсанты из разных стран: в том числе из южно-российских республик, есть ваххабиты с территории Турции, есть большое количество афганцев; как со спины снимаются про-правительственные демонстрации, чтобы не было видно лозунгов, и выдаются позже за анти-правительственные митинги; как позже тела убитых в ходе диверсий военнослужащих представляются прессе в качестве расстрелянных манифестантов… Анхар и Николай работали в разных частях страны, но их информация схожа и они как будто бы дополняли друг друга…

Программа закончилась, а страсти вокруг Сирии продолжали нагнетаться. Возможно, информационный поток поборников демократии и заглушил бы прозвучавший рассказ, однако активность Анхар, которая продолжительное время была практически единственным журналистом российских изданий постоянно находящимся в Сирии, не давала забыть об альтернативной версии происходящих событий. Информация А. Кочневой периодически транслировались на российских телеканалах и интернет-ресурсах. Утро.ру, НТВ, РенТВ, Russia Today – это лишь небольшая их часть. Материалы Анхар использованы в нескольких документальных фильмах, в том числе, «Антология антитеррора» и «Война престолов». Она не уставала повторять, что масштабные акции оппозиции в Сирии - это выдумка. Заинтересованные стороны просто готовят информационный фон для вторжения в Сирию войск по ливийскому сценарию. Помимо перечисленных каналов, она работала переводчиком министерства информации Сирии, от которого оказывала поддержку 12-ти группами журналистов из РФ. Помогала им во всем: с организацией съемок, с переводами, предлагала сюжеты и героев для репортажей. По свидетельству известных журналистов «Комсомольской правды» Дмитрия Стешина и Александра Коца: «Анхар была известна всей Сирии своей бескомпромиссной поддержкой Башара Асада и сирийской армии. Мы сами видели - ее узнавали на улицах. На блокпостах военные, увидев Анхар в машине, брали у нее автографы. За два года той войны она стала публичным лицом в регионе, символом российской поддержки и участия. Российского гражданства у украинки Анхар не было, но сирийцев эти тонкости волновали мало. Она выступала с лекциями, писала статьи для сирийской и российской прессы, давала интервью, занималась контрпропагандой в интернете, работала с нашими журналистами. Мы предупреждали ее, что добром такая публичность в воюющей стране не кончится. Но Анхар лишь отмахивалась».

Анхар Кочнева пропала 10 октября 2012-го года. О перипетиях ее пленения на просторах СНГ мало кто не слышал. Однако ни громкие заявления российского и украинского МИДов, ни вмешательство Красного Креста, ни Амнистии Интернешнл и других уважаемых международных организаций не сдвинули с мертвой точки вопрос об ее освобождении. При этом в поведении ее похитителей нельзя не заметить некоторые странности. Первоначальное требование выкупа в $50 000 постепенно уменьшалось и скатилось до пяти тысяч. Появились альтернативные варианты. Например, бандиты готовы были ее обменять на десяток своих арестованных соратников. Когда стороны практически достигли согласия, они отменили свое предложение, затребовав вместо пленных гуманитарную помощь.

Когда было объявлено о готовности ее предоставить, бандиты снова поменяли условия. И не понятно: почему вдруг им стало наплевать на своих арестованных соратников или каким образом стал не нужен гуманитарный груз, хотя пребывали они тогда в плачевной ситуации. Логичное объяснение дает лишь предположение о наличии неких распоряжений «сверху» о том, что отдавать журналистку не нужно. Похитители дважды объявляли дату казни пленницы, однако и этого не произошло. Судя по всему, в конечном итоге, они и сами не были рады своему приобретению. Ни продать, ни убить нельзя, а содержать нет ресурса… Видимо, в конце концов, они решили попросту «потерять» пленницу. По крайней мере, только этим я могу объяснить открывшиеся Анхар невероятные возможности для побега. Однако и вовсе не понятно, чем объяснить то, что возвращению пленницы, похоже, не были рады ни федеральные российские каналы, до этого смакующие каждый элемент ее пребывания в плену, ни сирийский правящие чиновники. Пройдя небольшой курс лечения и проведя несколько пресс-конференций, итогом которых в большинстве своем стали лишь глумливые отписки сомнительных журналистов, Анхар возвратилась в Сирию. Однако и тут отношение к ней изменилось. Ее бескомпромиссные репортажи, компетентность и знание страны «изнутри» не стали гарантией безопасности.

1 октября 2014 года журналистка была арестована прямо в здании Министерства информации, где некогда была желанным гостем, и куда прибыла вместе с корреспондентами российского первого канала, затем депортирована из страны в Ливанскую Республику. В качестве причины депортации указано нарушение режима пребывания в стране, несмотря на то, что у журналистки на руках было действующее свидетельство об аккредитации на год.

Данное обстоятельство позволяет утверждать, что в данном случае имеет место явное нарушение положений Дополнительного протокола I к Женевским Конвенциям, касающихся прав журналистов. И поскольку Анхар Кочнева является Российским журналистом, несмотря на отсутствие у неё гражданства РФ, именно Россия, на наш взгляд, должна выступить в защиту прав А.В. Кочневой.

В соответствии с положениями Закона о СМИ РФ, статус российского журналиста зависит не от гражданства журналиста, а вытекает из факта его сотрудничества с российскими СМИ. Также в Уставе Союза Журналистов РФ указано, что иностранный гражданин на время работы в российских СМИ может стать даже членом Союза журналистов РФ.

Вид на жительство в Ливане у журналистки закончился в феврале 2015 года, на продление были нужны деньги, которых она не имела и не имеет. В настоящее время А.В. Кочнева проживает в стране нелегально, зачастую в неприемлемых условиях.

В посольство Украины Анхар Кочнева обратиться не может, поскольку её публикации имели явно пророссийский характер.

Выехать из Ливанской Республики А.В. Кочневой необходимо для последующего въезда в Сирию, поскольку всё имущество журналистки находится в Дамаске; при депортации ей не разрешили взять даже личные вещи и одежду. В настоящее время владелец дома, в котором Анхар Владимировна снимала квартиру, продал этот дом, и вероятна утрата всего её имущества.

Мне удалось связаться с Дмитрием Стешиным, которому довелось поработать с Анхар в Дамаске.

- Как Вы познакомились с Анхар?

Дмитрий: Мы списались с ней через интернет. Нас задержали в аэропорту Дамаска с аппаратурой и она за нами приехала. Позже поработала с нами фиксером. Было это в 2012 году, летом.

- Какой Вы увидели ее как человека?

Дмитрий: Очень убежденный и увлеченный человек, готовый отдать если не жизнь, то очень-очень многое за Сирию. Смелая барышня. Совершенно лишенная таких местных грехов, как жадность и необязательность.

- Ваше мнение о ней как о профессионале?

Дмитрий: Я бы с удовольствием работал с Анхар и дальше.

- Как Вы считаете, почему она попала в такую ситуацию?

Дмитрий: До сих пор не могу сказать точно, что это было и чья это была инициатива. Она могла попасть в плен из-за своей узнаваемости – ее в Сирии знали многие, узнавали на улицах и блокпостах. Разумеется, знали ее и боевики. Ее могли специально подставить боевикам, чтобы убрать – есть такая практика «работы» с неугодными журналистами. Так или иначе, ей пришлось очень тяжело. И все равно, основная причина лишения Анхар свободы – ее журналистская деятельность.

- Что бы хотели добавить от себя лично и что пожелать?

Дмитрий: Я очень жалею, что Анхар, как гражданки Украины, не было в последние годы в родной стране и на Донбассе в частности. Думаю, она пришлась бы к месту в этих событиях.

Месяц назад Анхар Кочнева прислала в «Фонд помощи журналистам имени Михаила Бекетова» заявление с просьбой о помощи. Сегодня с документами Анхар работает адвокат Фонда. Письма с информацией об Анхар направлены в различные инстанции. Однако, помимо добросовестного выполнения должностных инструкций, предписывающих поддержку российских журналистов вне зависимости от того, гражданами какой страны они являются, нам очень хотелось бы найти у сотрудников этих ведомств элементарное человеческое понимание. Ведь Анхар Кочнева, как талантливый журналист, высококвалифицированный русскоязычный арабист, имеющий огромный опыт работы, просто незаменима именно в Сирии, которую она полюбила всем сердцем и куда стремится. Как могло случиться, что Анхар сделалась вдруг «неугодным» журналистом? Чем измеряется степень «угодности» или «неугодности»? Должен ли журналист вообще быть угодным или угодливым? Особенно если учитывать, что журналист освещает ситуацию правдиво?

Анна Мохова