Украинский журналист: "Наша журналістика - це "мочилово"

14 июля Апелляционный суд Ивано-Франковской области полностью оправдал украинского журналиста и блогера Руслана Коцабу.

Напомним, журналист был арестован в феврале 2015 года за призывы к прекращению кровопролития на Донбассе и бойкотированию четвертой волны мобилизации. По обвинению в государственной измене было выдвинуто требование о наказании в виде лишения свободы на 13 лет. Однако доказать вину подсудимого обвинению не удалось и 12 мая 2016 года Коцабу приговорили к минимальному сроку 3,5 года тюрьмы с конфискацией имущества за препятствование деятельности Вооруженных сил страны (ВСУ). Показательно, что придерживаясь проукраинских взглядов, обвиняемый был активным участником «оранжевой» революции в Киеве в 2004 году. При этом, освещая войну на Донбассе, Коцаба был одним из немногих украинских журналистов, который показывал войну с двух сторон.

Отрицая свою вину, Руслан подавал апелляцию. Почему-то мало кто говорил об этом в нашей прессе, но как видно из интервью с Русланом, главной причиной пересмотра дела стало то, что обвинение тоже подало апелляцию, пытаясь все же «пришить» журналисту государственную измену.

По выходе Руслана из заключения, молодая украинская журналистка взяла у него интервью. Не знаю, по собственной ли инициативе она это сделала, но мне кажется, что после такого интервью, журналистке вполне может «перепасть» часть проблем самого Коцабы. В опубликованном ролике беседа ведется на украинском языке, однако часть тезисов стоит того, чтоб быть переведенными для наших читателей.

«Руина» - это часть украинской истории

- Я не думал, что меня оправдают при нынешней власти. Но эта власть делает все, чтобы ее сменили как можно быстрее. Выйдя на волю, я увидел, что сейчас стало гораздо больше бардака. Когда-то Костомаров писал историю Украины. Он разделил ее на периоды времени, которые называл соответственно: «Казатчина», «Княжья Русь», и был период, получивший наименование «Руина». Это часть истории Украины, когда каждый, кто имел оружие, назывался «гайдомаком». Так вот сейчас как раз то время, когда «Руина» - правильное название. С оружием сейчас нет проблем. Еще до моего ареста, когда я был в зоне АТО, там оружие стоило $100, не зависимо от того пистолет это или автомат. Сейчас, я думаю, оно стоит дешевле.

О причинах освобождения

- Есть такое понятие: «точка кипения». Вот при 99 гадусах вода еще не кипит, а еще плюс один градус - и происходит закипание. Точно так же, мы с моей защитой постоянно повторяли одно и то же: «Это политический заказ, судилище! Нарушение свободы слова, нарушение права человека критиковать власть, нарушение конституции и конвенции». Мы так часто это повторяли, что в Европе, наверное, поняли, что если они не повлияют на Порошенко и правительство, то будет потом тяжело рассказывать, для чего даются Украине международные кредиты, на основании чего обещается безвизовый режим и над чем работает Международный Фонд. Какая вообще Европа может быть, когда человека держат за решеткой только за то, что он высказал свое мнение?!

- Политические дела решаются только политически. Мои адвокаты могли говорить, что угодно, но решали не они и не мои речи. Решение принималось такое, которое в уста судьям вкладывала Банковая, а на Банковую, в свою очередь, влияла Европа и Америка.

О пропаганде войны и предательстве коллег

- Мой защитник Татьяна Монтян рассказывала, как она ездила в ПАСЕ. Там мой вопрос был следующим после выступления Савченко. Как только началось обсуждение – наши журналисты сразу же демонстративно перестали снимать и развернули камеры. Они сделали вид, как будто бы моего вопроса не существует! Но это же предательство! Таким образом, они делают допустимым, что любого из нас можно запихнуть в клетку.

- Я хочу обратиться к коллегам. Суд у нас принимает то решение, которое ему скажут. Но только от нас зависит, как это осветить. То, что делается сейчас – это не правильно. Потому что нельзя вливать в людей столько ненависти. Сейчас дошло до того, что если я сижу в кафе и пью пиво, а мне звонит кто-либо из российских СМИ, и я перехожу в разговоре на русский язык, то все вокруг сразу напрягаются. Такого не было два года назад. Такая анти-российская ненависть дает очень плохие плоды. Потому что дойдет до того, что крайними во всем станут делать тех, кто будет призывать к тому, что нацизм – это плохо. Это тот случай, когда говорят, что если ты россиянин – ты плохой. Но есть украинские россияне и русские украинцы, которые хотят просто спокойно жить, работать, растить детей, отдыхать. Сейчас политики накручивают ситуацию так, что радость того, что у соседа хата горит – это уже не анекдот.

- Я еще в камере понял, что у нас журналистика – это «мочилово». Я уже обращался к коллегам: «Дорогие, угомонитесь. Потому что есть ведь не только моральные аспекты. Нельзя призывать к жестокости, насилию, войне – Бог покарает. Если не тебя, то будет еще жестче. Он покарает твоих детей!» И есть еще юридический нюанс: есть статья криминального кодекса «Пропаганда войны». Там четко сказано: «Публичные призывы к военным действиям караются лишением свободы до пяти лет», так что эти, так называемые, журналисты доиграются...

Об ответственности журналистов

- Не логично накручивать в человеке ненависть и ожидать, что он будет становиться лучше. Нельзя говорить про справедливую войну. Войны справедливой не может быть «по определению». Особенно когда идет война, как ее сейчас называют «гибридная». Когда и с одной стороны и с другой воюет 90% не профессионалов в военном деле.

- Жена сказала, что заниматься тем, чем занимаюсь я можно, если ты ведешь жизнь монаха, и у тебя нет ни жены, ни детей… Меня и сейчас отговаривают давать интервью – вдруг опять чего-то «ляпнешь» и тебя снова посадят. Но если я такой большой ценой отстоял свою честь: ценой здоровья, ценой имени и положения в обществе, то неужели сейчас я как пес шелудивый залезу в будку зализывать раны? А кто тогда поможет тем людям, которые так же как я по сфальсифицированным доказательствам сидят сейчас в тюрьме?

- Я христианин. Но поначалу были мысли о самоубийстве. Я смотрел телевидение и видел, что меня никто не поддержал, и мне казалось, что моя работа и мои жертвы напрасны и никому не нужны. Показывали толпы добровольцев из Ивано-Франковска с лозунгами «помремо, но бороться будемо» и с другими подобными. Это значит, что я поступил глупо. Мог бы сидеть дома и заниматься коммерческими сюжетами. А я пожертвовал самым дорогим – семьей, свободой, здоровьем. Я смотрел, как молодой парень, потрясая кулаком, говорил, что ему не нужно никакого полигона, обучения: «Дайте мне автомат, два рожка патронов и я вызволю вам Донбасс». Я смотрел и думал: «Боже, что он там может вызволить? По нему мама будет плакать, когда его черное сгоревшее тело привезут частями в мусорных мешках». Я не снимал под Иловайском все это, потому что это откровенная чернуха, а нужно было снимать. И показывать. Не обычным людям показывать, потому что для нормального человека – это психологическая травма. Это нужно показывать тем, кто уже пришел в военкомат добровольцем и уже написал заявление.

Тогда истерия какая-то была. Это сейчас меня на улицах обнимают, благодарят и говорят: «Ты был прав». Но и сейчас я смотрю на людей и все равно вижу, что они больны…

У нас пол-Украины плачет, а пол-Украины скачет

- Мой выход был фееричен. Оказывается, я глубоко заблуждался, думая, что про меня забыли. Дети, жена, запахи… Для того, чтобы что-то по-настоящему оценить, нужно это потерять. Но у меня постоянно портится настроение, потому что я понимаю, что есть люди, которые по-прежнему остаются в тюрьме и война по-прежнему продолжается. Просто это меня помиловали. Но то, из-за чего я пошел на такие жертвы, не изменилось ни на йоту.Правда, сейчас вот сняли областного прокурора… Но, все равно, вы слышите? Это играет музыка. Она и в СИЗО была слышна постоянно. А сейчас в зоне АТО погибают люди. Это дико. У нас пол-Украины плачет, а пол-Украины скачет. Я понимаю, что сейчас лето, отпуска, но вы уж выбирайте, что для вас важнее. Нельзя так: тут торгуем, а тут воюем. Потому что непонятно тогда, зачем людей подставлять? Остановите войну!

Я стараюсь это донести людям так, чтобы они поняли и поверили: не может быть Украины, когда продолжается война. Сегодня бабуля в троллейбусе ко мне подошла и сказала: «Я молилась за вас. Вы святой, именно поэтому Вас сейчас будут слушать. Вы должны высказать такую думку: если Украина станет жить лучше, то у нас не будет проблем с Луганском и Донецком. Они увидят все и сами вернутся. Но если мы станем жить хуже, а они лучше, то Украины не будет».

Эта бабуля старенькая такая, слабенькая, но какие правильные слова сказала! Не нужно никакой пропаганды и миротворческих миссий. Нужно просто жить лучше. Живем лучше – отмирает ДНР и ЛНР. Живем хуже – отмирает Украина. А мы живем все хуже и хуже, потому что идет война. Мы потеряли 10% территории, но как государство мы утратили гораздо больше, не пропорционально размерам территории. Я могу сравнивать, как было три года назад и как сейчас. Учитывая темпы инфляции и прочее, я вижу, что мы не на десять процентов стали хуже жить, а раза в три.

Журналист – это не способ заработать деньги, это призвание

- Сейчас мне интересна гуманитарная журналистика. У нас идет гражданская война. И очень часто случаются трагедии, когда, например, отец и сын оказываются по разные стороны фронта. Муж и жена, братья, сестры… Если это отснять, то может оказаться, что эта война интересна только для чьего-то бизнеса. Есть множество тех, кто знает правду, но не имеет моральных обязательств ее обнародовать. У нас слишком много дискредитированных моральных устоев. Непонятно, где границы настоящие, непонятно, откуда и куда идут деньги, чьи кредиты - тоже неясно. Нет ничего стабильного. В том, что происходит – нет Бога. Война – это от сатаны; мародерство – от сатаны; контрабанда, рейдерство – от него же. Все должны понять, что «отжатый» джип – это бандитизм. Со мной сидели и АТОшники, в том числе. Один не из зоны АТО был, а с «майдана». Он сидит за то, что куда-то делись джипы Януковича. А он действительно об этом ничего не знает. Потому, что все расхватали. Те джипы стояли с ключами в зажигании. Их всегда хорошо охраняли, и никому в голову не могло прийти ставить их на сигнализацию. Часть их, в результате, уехала в зону АТО. А СБУшники парня «додавили» и он сидит сейчас за бандитизм.

Нужно заниматься съемкой трагедий и нужно людей мирить. К сожалению, это возможно только тогда, когда люди не разделены кровью. В этом случае придется долго ждать. Как минимум поколенье.

- Журналист – это не способ заработать деньги, это призвание. И если это так, то это большая ответственность. Если это настоящий журналист, то мне все равно, из какой он страны. Я знаю точно, что настоящий журналист руководствуется: достоверностью фактов и оперативностью их подачи. Нужно понимать, что если закон не запрещает говорить, то значит это делать можно. И если Коцаба не виноват, если он «сидел» не законно, то у него теперь есть обязательство – выгнать тех прокуроров и судей, которые поддерживали обвинение. И если кто-то правду знает, но не говорит, то это не значит, что не хочет этого. А значит, что он или боится или его купили.

Донецк и Луганск делали все тоже самое и делали это после нас!

Когда я приехал в Луганск, я спросил, где могу получить аккредитацию. По-украински спросил. У меня поинтересовались, какое издание я представляю, проверили документы, потом ко мне вышла девушка из пресс-службы. Она и до всех этих событий там работала! Я получил листок с аккредитацией. После меня, такой же получили журналисты из Прибалтики, Китая и Польши. Я сфотографировал свою аккредитацию и выложил фото в интернет. Что тут началось! Меня стали обвинять в предательстве! Но я снимал Майдан, снимал Айдар на передовой и был тогда героем! Как же я мог не снять вторую сторону конфликта? Ведь это противоречит всем стандартам журналистики!

И это нужно осознать, что наши города и Ивано-Франковск, в частности, не получили еще той кары, которую понесли Донецк и Луганск! Ведь люди в Донецке и Луганске виноваты только в том, что они точно так же поверили, что они могут изменить свою жизнь, поменяв власть. Они точно так же, как в Ивано-Франковске жгли покрышки и машины, захватывали здания администрации и СБУ, разбирали арсеналы оружия. Только вот первые впоследствии пошли под амнистию, а по вторым стали стрелять из танков и градов. А они ведь делали все тоже самое и делали это после нас!

Полное интервью: https://www.youtube.com/watch?v=l0RsDDgs7gE

Анна Мохова